БЕГИТЕ,ПОКА НЕ СТЕМНЕЛО! Страшные истории на ночь. Страшилки на ночь.

Ребят, теперь мои книги можно заказать

на нашем сайте или же в группе ВК.

Ссылочки в описании.

Я до сих пор не знаю, почему остался

жив. Может, мне просто повезло.

Врачи говорят, что у меня

посттравматический синдром. Печкают меня

таблетками, от которых мир плывёт как в

киселье.

Но они не понимают. Никто не понимает. Я

видел то, чего нельзя увидеть. и

остаться нормальным.

Меня зовут Илья. Мне 22 года, и я

единственный, кто вышел из за болотья

живым.

Всё началось с поста в студенческом

чате. Восстановление исторических

памятников. Волонтёры нужны срочно.

Прикрепили фотографию. Старая деревянная

церковь, почерневшая купола, резное

крыльцо, провалившееся внутрь себя.

Красота.

Настоящая старина.

Я учусь на архитектора. Такие объекты

моя страсть.

Поехали, сказал я тогда Андрею. Андрей

Круглов, мой лучший друг с первого

курса. Широкоплечий, весёлый, никогда не

унывающий. Он согласился сразу. Только

Димку с Катей возьмём- добавил он. Димка

качок таскать брёвна будет. А Катя? Ну,

Катя у нас фольклористка, может легенды

местные запишет, ей будет полезно.

Дмитрий Волков был нашим силачом,

занимался геревым спортом, говорил басом

и любил повторять, что нет таких

проблем, которые нельзя решить кулаком.

Катя Морозова, тихая, с большими серыми

глазами и вечно растрёпанной косой.

училась на этнографа, везде носила с

собой диктофон.

Нас было четверо.

Выехали на стареньком Уазике, который

Димка выпросил у отца. Дорога заняла 8

часов. Сначала трасса, потом просёлок,

потом колея, заросшая травой по самые

стёкла. Навигатор показывал, что мы едем

по чистому полю. Координаты, которые

прислал координатор волонтёрского

движения, вели в никуда. "Ты уверен, что

мы туда едем?" - спросила Катя, когда мы

в десятый раз проезжали мимо одного и

того же сломанного берёзового креста на

обочине.

"Уверен", - буркнул Димка, вдавливая

педаль газа в пол. "Карта старая, может

деревню давно закрыли?

Мы въехали в Заболотье, когда солнце уже

клонилось к закату. Деревня оставалась

именно такой, как я себе представлял.

Десяток изб, покосившихся с

заколоченными ставнями. Ни одной живой

души на улице. Только церковь

возвышалась в центре, чёрная, как

обугленный скелет.

Жуть, протянул Андрейна, улыбнулся.

Классная жуть.

Мы вылезли из машины. Тишина стояла

такая, что звон в ушах казался отдельным

звуком. ни собак, ни петухов, ни ветра.

Только наша буханка тихонько поскуливала

остывающим двигателем. "Может, кого

найдём?" - спросил я. "Хозяев

предупредит, что мы волонтёры?

Вон там светятся". Димка кивнул на

крайнюю избу, где за мутным стеклом

действительно мерцал слабый огонёк.

Мы постучали. Дверь открыл старик,

маленький, сгорбленный, с морщинистым

лицом, похожим на печёное яблоко.

Он долго смотрел на нас мутными глазами,

потом прошамкал:

"Уезжайте,

нас прислали церковь восстанавливать",

начал я, но старик перебил. "Уезжайте,

говорю, молоды ещё не надо вам тут,

дедушка, мы волонтёры", - вступилась

Катя. "У нас разрешение есть". Старик

посмотрел на неё долгим тяжёлым

взглядом. "Разрешение!

Фу! Он сплюнул на землю. Дуракам закон

не писан. А тут место не для дураков,

тут место для мёртвых.

Он захлопнул дверь. Мы переглянулись.

С ума сошёл дед, - пожал плечами Димка.

Пойдёмте церковь посмотрим.

Храм оказался больше, чем мы видели

издалека. Никольский, судя по едва

различимой надписи над входом. Постройка

дореволюционная, я по дереву определяю.

Сосна вековая, тёмная от времени. Двери

были забиты досками крест-накрест, но

доски эти истлели, и мы без труда

пролезли внутрь.

Запах. Боже мой, этот запах. Сырая

земля, гнилое дерево и ладан. Да, именно

ладан, даже через 100 лет.

Но так было что-то ещё. Сладкое,

тошнотворное.

Катя поморчалась.

Чем это пахнет?

Мышами, наверное, - сказал Андрей, но

без обычной своей улыбки.

Внутри церковь была разорена. Алтарь

пуст, иконостас ободран. На стенах

чёрные пятна от копоти. Пол провалился

местами, и в дырах виднелся тёмный

подпол.

Там, наверное, склад был.

предположил Димка, заглядывая в одну из

дыр. "Слышно, как вода капает.

"Это не вода", - сказала Катя. Вода так

не капает. Это как будто кто-то стучит

пальцем по стеклу.

"Откуда тут стекло?" - фыркнул Димка.

Мы решили переночевать прямо в церкви.

Палатки ставить не хотелось, а внутри

было сухо и не так ветрено.

Развели костерок на каменном полу.

Благо, щепок вокруг валялось полно.

Спальники расстелили прямо на досках.

А местные старички нам рады, -

усмехнулся Андрей, жуя бутерброд с

колбасой и сыром. Уезжайте, уезжайте.

Чего им жалко, что ли?

Может, у них травмы плохие, связанные с

этим местом? Предположил я. Революция,

раскулачивание

или что-то пострашнее.

тихо сказала Катя. Она сидела чуть

поодоль, обхватив колени руками и

смотрела на огонь. Славянской традиции

заброшенное кладбище очень опасные

места, особенно старые, особенно

безымянные.

"Тут кладбище есть?" - спросил Гимка.

Рядом с церковью. Мы когда шли, я

заметил бугорке. Крестов почти нет.

Такие погосты называются убогими домами.

Там хоронили самоубийц, некрещённых,

колдунов всяких, тёмных личностей,

короче.

Ну и что? Димка откусил ещё бутерброд.

Мёртвые не кусаются.

Мы легли спать.

Меня разбудил звук. Не скрежет, не стук.

Что-то между ними. Будто кто-то водил

сухой веткой по стеклу. Я сел. Костерок

почти погас.

Андрей спал рядом и бормотал что-то во

сне. Димка храпел в углу, а Катя, Катя

не было. Я встал, схватил фонарик.

Сердце колотилось где-то в горле. Катя,

тишина. Только то самое пальцем по

стеклу. Теперь я слышал, что оно

доносилось из-под пола, из подвала.

Я подошёл к дыре, посветил вниз. Фонарик

выхватил из темноты грязные стены. лужи

на земляном полу и Катю. Она стояла на

коленях перед чем-то.

Катька, ты чего? А ну вылезай. Ты что

там вообще делаешь?

Она обернулась. Глаза у неё были

открыты, но взгляд отсутствующий, как

лунатика.

"Там кукла", - тихо сказала она. "Чего?

Ты что, где-то выпить успела? Кать,

вылезай!

Я спустился к ней. Может, она подвернула

ногу и упала в подвал?

Димка тоже проснулся от шума и полез за

мной. Андрей остался наверху. Он всегда

спит, как убитый.

В подвале холодно и сыро. Катя

показывала на деревянную полку, вросшую

в стену. На ней, покрытая слоем пыли и

паутины, лежала кукла.

Это была мотанка. Я такие видел в

музеях. трепичное тело, набитое соломой,

руки скрутки, одежда из лоскутов. Но это

отличалось. Во-первых, она была большая,

сантиметров 40, не меньше. Во-вторых,

она была старая. Не просто старая, а

древняя. Ткань тлела почти полностью.

Местами виднелась труха, но кукла

почему-то держала форму. А в-третьих, у

неё не было лица.

Катя неуверенно протянула руку кукле.

Она взяла мутанку.

Та как будто рассыпалась в её пальцах.